ГДЕ ПЬЮЩИЕ?

Давно не вижу пьяных. Их нет. Есть разговоры о выпивке. О том, что сидели. О том, что не хватило. Что по очереди бегали в магазин за бутылкой. Потом ползли в магазин за бутылкой. О том, как смешивали. Как успокаивали разбушевавшегося Колю. Как отправляли домой полуживого Вадика. Всё это есть. А пьяных нет. Не тех, что перед ларьком или у вокзала. Они есть. Они нашли своё. Я про пьяных вообще. Про обычных людей, которые ходят на работу. Исполняют какие-то обязанности. Говорят всю неделю о том, как сидели. О том, как не хватило. Как по очереди бегали, потом ползли в магазин. Как успокаивали... Как отправляли... Вот таких вот, но пьяных – нет. Нет как нет! Не надо на этих двоих указывать – это мои дружки. Вы мне других покажите.

На улице нет. На работе нет. Исчезает целый вид. Важный. Любопытный. Симптоматичный. Мифообразующий. Пьяный человек был центром притяжения. Или центром отталкивания. Но был! Вокруг него ходили разговоры, обсуждения. Общество борьбы за трезвость было. Я знал одного. Всё время боролся с собой за трезвость, но проигрывал. А сейчас нет вокруг пьяных людей – одни разговоры! Я вот напьюсь, и вокруг все другого вида люди. Ещё могу увидеть завистливые взгляды. Но последователей всё меньше и меньше. На лице так и написано: «Мужик, я тебе завидую! Сам бы хотел так до смерти! Но не могу. Не могу. Работа. Кредит. Жена. Жизнь, в конце концов...». А у меня что – не жизнь? Если бы у меня была не жизнь, то я бы, может, тоже не пил. А так – вот мой стакан. Да погоди ты, не уходи, повесив голову...

Никто не пьёт без случая. Никто. Рюмочку выпить – это не выпить. Ты давай – вторую, третью. Пока я закуску найду. Я же помню, как это было совсем недавно ещё. А сейчас нет – все трезвые, модно одетые, спешат на работу. Приглаженные, выутюженные. Неужели и те, кому всё было до фени, тоже сейчас среди этих – выутюженных, сдающих ежеквартальные планы, думающих о продвижении? Ребята, жизнь одна. Не выпил сегодня – потерял день. Не выпил завтра – получай свои будни. Не выпил в этом месяце – перейди улицу. Не выходи навстречу. Ты меняешь облик человечества. Ты делаешь его скучным. Не могут все стремиться к каким-то сомнительным высотам. Кому вы низины-то оставляете? Идите сюда, ваше место здесь! Я же вижу, что здесь. По скучающим глазам вижу, по слюнкам, которые с клыков капают. Брось ты этот доклад. Ты хочешь, чтобы тебя похвалили? Чтобы тебе стало хорошо? Не надо зависеть от чужого мнения. Иди сюда, тебе сейчас будет хорошо. От чего ты отказываешься? Ради чего? Я знал мужика, который не жил, но пил. Вот так он умудрялся делать. Иди и думай, как это у него получалось. А он мучается с утра до вечера над своими графиками и показателями.

«Как я выпью, я же за рулём!»

Ты не за рулём, ты рядом стоишь. Забудь ты про этот руль. Давай поменяем слова в этом предложении. Давай хотя бы попробуем.

«Как я сяду за руль – я же выпил!»

Уже лучше. Давай ещё поменяем.

«Я выпил, хорошо пошла. Давай ещё».

Вот это другое дело! Но нет таких, нет. До горизонта нет. Если знаете, где есть – сообщите. Адрес вышлю по требованию.


НЕМЦЫ В ГОРОДЕ

На окраине города некий немец газоны в порядок приводит. Грабли рядом, мешок с мусором. Я как увидел, сразу решил, что немец. Точно не армянин. Не русский. По волосам, что ли, узнал в нём немца, по улыбке, по заметной во всём виде нездешности. Вот молодец! Приехал в чужую страну и наводит порядок, тогда как люди проходят мимо, не замечают ни мусора, ни его самого. А я вот обратил внимание. Подойду, думаю, похвалю. Пусть ему не кажется, что вообще всем на всё плевать. Подхожу и пытаюсь вспомнить, что же я на немецком такого знаю, что можно вставить сходу.

– Would You like a beer? – говорю.

Немец опешил было, но радостно ответил:

– No, no. Beer... – и дальше что-то такое, совсем мне непонятное.

Ладно, думаю, нет так нет.

– Beautiful, – говорю, – Du bist немец, а вон как тут трудишься, а?!

Немец не сечёт, о чём я. Смотрит на меня и на мотыгу свою показывает. Тут уж я опешил:

– Это ты хочешь, чтобы я вместо тебя тут пошкрябал? Ду ю вонт ми ёр граблями тут? – спрашиваю.

Немец мотает головой и пожимает плечами.

– Не пойдёт, – говорю. – Я хоть и благодарен, но ты давай сам, раз уж впрягся. Назвался груздем, знаешь ли, не прикидывайся ничем иным. Давай уж, труженик.

Немец глядит отсутствующим взглядом. И лопату протягивает.

– Да ты полностью экипирован! – вскрикиваю я. – Бон джорно, синьоро!

Вот тут он меня понял:

– Бон джорно, – отвечает.

Ну, точно немец!

– How many here? – кричу ему. – Мол, на какой срок ты сюда приехал. В каком объёме будешь производить благоустройство города. Предполагаются ли другие действия с твоей стороны – орошение, допустим, поднятие сельского хозяйства, совершенствование отдельных отраслей лёгкой промышленности, финансирование программ по развитию малого и среднего бизнеса, внедрение в систему образования ваших заморских стандартов качества. Вот всё это было в моём «How many here». Я, может, не совсем правильно выразился, но ведь понятно же! А он прочирикал что-то невнятное, и я сразу сник. Кого к нам сюда выслали? Ты кто такой? Или колоться не хочешь? Был ясно задан вопрос, давай отвечай. А то плугом своим тут мало кого удивишь. Видишь, вон – все мимо проходят и чихать на нас с тобой хотят. Ты давай говори, how many. То есть когда хозяйство-то поднимешь? Народ устал уже так существовать.

Немец опять за свои инструменты – мол, моё дело с краю. Пыхтит, гнёт хребтину, а вокруг всё красивей и всё ухоженнее становится. Деревце посадил. И ничего не просит, главное. Так ведь и порядок наведёт без поднятия сельского хозяйства. А кто ж ему позволил?

– Ты что ж, узурпатор, делаешь? – стал волноваться я. – Ты на нашу независимость пасть разинул, агрессор? Ты чего себе анклавы тут украшаешь?

Немец улыбается и на меня внимания не обращает. Точно, значит, я попал. Угадал, стало быть. И вдруг так вот руки демонстративно в мою сторону тянет и произносит как-то совсем манерно:

– Can I wash them?

Слышите, да? Вошь, говорит! Мол, кто ты такая, вошь поганая. Что захочу, то и сделаю. Канай, вошь, говорит. По-моему, так и сказал.

Я обомлел прямо. Мы ж не защищены совсем. Это ведь каждый себе кусок оттяпать может, где ж нам тогда жить! Что делается, боже мой! Небось таких, как ты полно уже в городе. Стал я по сторонам оглядываться.

И замечаю – Дима идёт, мой товарищ. Объясняю ему, что тип-то подозрительный этот немец. А Дима по диалекту иностранца как-то определил, что это не немец вовсе, а англичанин какой-то, бельгиец или чех, может. Тут я успокоился. У них своих-то проблем полно. Какое ему дело, узурпатору, до нашей страны. Хотя и немцу тоже, в общем-то. Но это мне потом в голову пришло. Наверное, думаю, сильно на родину потянуло иностранца этого, он и решил кусок земли в порядок привести и ощутить себя как дома.

– Елоу субмарин! Шерлок Холмс! – кричу я поддельному немцу. Тот оборачивается, думает, может, кто за ним стоит. Но я ему-то кричал, а он и не понял. Кого сюда к нам присылают, господи. Кошмар какой-то.

Я успокоился, но решил присмотреться – много ли в городе таких ухоженных участков. Мало ли, что они задумали. Опасная тенденция, скажу я вам. Очень опасная...

Роман Надирян
Made on
Tilda